Поппе Н.Н.. Книги онлайн

Труды Института востоковедения Академии наук СССР. Выпуск 21.

Количество собранных материалов по разным говорам бурят-монгольского языка в настоящее время настолько возросло, что издание диалектологического сборника оказалось делом вполне осуществимым.

Издание подобного рода сборника является по нашему мнению весьма своевременным по той причине, что при решении разных вопросов, связанных с созданием новой бурят-монгольской письменности, мы не имеем до сих пор под рукой сборника, который давал бы более или менее ясное представление о бурят-монгольском языке в целом и обо всех его говорах. Особенно в таком сборнике ощущается необходимость теперь, когда зашла речь о приобщении бурят западных аймаков к новой письменности и о поднятии их речевой культуры.

В настоящий сборник включены материалы по говорам агинских, селенгинских, баргузинских и аларских бурят и эхирит-булгатов Эхирит- Булгатского аймака БМАССР. Происхождение этого материала таково: материалы по говору агинских бурят были собраны экспедицией Государ- ственного института культуры БМАССР и Академии Наук СССР летом 1930 г., материалы по говорам селенгинских бурят— экспедицией названных учреждений летом 1931 г. Материалы по говору аларских бурят были собраны экспедицией Академии Наук СССР 1928 г. и, наконец, материалы по говорам баргузинских бурят и эхирит-булагатов одноименного аймака БМАССР экспедицией Института культуры летом 1932 г.

Труды Института востоковедения Академии наук СССР. Выпуск 5

Ко дню десятилетия Бурят-Монгольской АССР мы можем к длинному списку ее достижении в области хозяйственного и культурного строительства прибавить крепко ставшее на ноги бурят-монгольское языкознание. Бурят-монгольское языкознание является еще совершенно юным: хотя до Октябрьской революции и было кое-что сделано в этой области, оно окрепло и сложилось в самостоятельную научную дисциплину лишь за последние десять лет. Отмечая десятилетие Бурят-Монгольской АССР, мы как бы празднуем также десятилетие этой юной отрасли монголоведения.

Язык, еще в недавнем прошлом мало изученный, теперь может считаться одним из наиболее исследованных языков группы монгольских языков, а успешное развитие новой письменности, создаваемой на основе научного изучения бурят-монгольского языка, доказывает, что бурят-монгольское языкознание сумело включиться в социалистическое строительство и стать орудием культурной революции.

Бурят-монгольское языкознание представляет собою теперь настолько разработанную область и создало уже столь богатую литературу, что насущнейшей задачей является подведение итогов достигнутому и намечение основных задач, ждущих своего разрешения впредь. Настоящая книга ставит поэтому своей целью частичное выполнение этой задачи, будучи призванной быть своего рода введением в бурят-монгольское языкознание и вводной частью грамматики бурят-монгольского языка, которую мы надеемся выпустить в свет в непродолжительном времени.

При составлении настоящего очерка автор пользовался указываемой дальше литературой и неопубликованными материалами лингвистических экспедиций, которыми он руководил в течение ряда последних лет.

В заключение автор считает приятным долгом выразить А. X. Хашимову свою признательность за ряд сведений, касающихся главным образом общих вопросов языкового строительства, в национальных республиках.

Труды Института востоковедения Академии наук СССР. Выпуск 37.

В 1930 г. на левом берегу Волги, почти против Увека, близ сел. Терновки (Подгорного), на территории Автономной Советской Социалистической Республики немцев Поволжья колхозниками, занятыми рытьем котлована для силосной ямы, была обнаружена в земле берестяная коробка, содержавшая небольшую рукопись, писанную на бересте. Рукопись была передана колхозниками в республиканский музей, находящийся в г. Энгельсе, откуда она была переслана на выставку в Государственный Эрмитаж в Ленинграде.

По сведениям, полученным из Саратова от научного работника А. А. Кроткова, вместе с рукописью были найдены костяное перо и бронзовая чашечка с остатками туши.

Далее, мы узнали от т. Синицина, присутствовавшего на нашем предварительном сообщении о результатах изучения рукописи, сделанном в Государственном Эрмитаже в начале 1938 г., что произведенное впоследствии археологическое обследование места этой находки обнаружило там остатки золотоордынского поселения, в нескольких километрах от которого находилось аналогичное поселение. Выло также установлено, что рукопись, чашечка (очевидно служившая чернильницей) и перо были извлечены из погребения, датируемого XIV ст., но по археологическим признакам могущего быть отнесенным и к XVст. Погребение это носит характер рядового погребения, не богатого и не знатного.

По получении рукописи в Государственном Эрмитаже была предпринята реставрация ее, заключавшаяся в очистке ее от земли, расправлении покоробившихся и слипшихся листков и в заделке их в целлулоид. Снятые с рукописи фотографии были переданы специалистам для определения языка, на котором она написана. На основании того, что рукопись писана уйгурским шрифтом, она была априорно определена сотрудниками Государственного Эрмитажа как уйгурская, однако, видевшие рукопись тюркологи могли обнаружить уйгурские слова лишь на некоторых фрагментах, значительная же часть рукописи, и притом наиболее сохранившаяся, была ими признана не уйгурской. Когда снимки с рукописи были переданы нам, мы установили, что значительная часть ее содержит монгольский текст, остальные же фрагменты были, на основапии немногих сохранившихся и ясно читаемых слов, признаны уйгурскими также и нами.

Находка эта представляет большой интерес и притом для монголистов, вероятно" значительно больший, чем для тюркологов, ибо рукопись в одной своей части принадлежит к наиболее ранним памятникам монгольской письменности, и к тому же она была обнаружена в Поволжье, т. е. на территории Золотой Орды, являясь тем самым первой находкой этого рода. Это обстоятельство заставляет нас исследовать рукопись с большой тщательностью.

Ограничиваясь в отношении уйгурской части рукописи лишь небольшим описанием ее, мы основное внимание уделяем монгольской части рукописи, которую нам удалось полностью прочитать и перевести. Удалось восстановить даже некоторые поврежденные места текста. Забегая несколько вперед, укажем, что содержание монгольской рукописи образуют стихи, что несколько облегчает задачу дешифровки ее, так как, исходя из законов аллитерации, параллелизма и т. д., можно без особого труда восстановить ряд строк.

Труды Института востоковедения Академии наук СССР. Выпуск 21.

Настоящая работа имеет предметом исследования памятники квадратного письма на монгольском языке.

Квадратная письменность, возникшая в 1269 г. и просуществовавшая почти в течение всего юаньского периода истории монголов, является чрезвычайно мало изученной, между тем как язык ее представляет для истории монгольского языка большой интерес, не говоря уж е о культурно-историческом значении этой письменности, знаками которой писали в Юаньской империи не только по-монгольски, но и на китайском и на других, представленных в империи, языках.

Свое исследование мы, однако, ограничиваем рамками лишь монголоязычных памятников квадратного письма, предоставляя издание и подробное исследование памятников на других языках соответствующим специалистам.

Труды Института востоковедения Академии наук СССР. Выпуск 14.

Словарь «Мукаддимат ал-Адаб» является четырехъязычным — арабско-персидско-тюркско-монгольскнм. Свое исследование мы ограничиваем, однако, рамками только монгольского материала, языковых особенностей тюркского материала не касаемся и характера тюркского языка точнее пока не определяем, предполагая это сделать в будущем в специальной работе. Тюркский языковый материал в настоящей работе нами все же принят во внимание постольку, поскольку в словаре, образующем вторую часть, наряду с монгольскими словами и Фразами приводятся также их тюркские эквиваленты.

Наша работа носит монголоведный характер, и предпринята она нами исключительно в интересах монгольского языкознания. Мы считаем необходимым указать, что тюркологическая часть работы является незаконченной и представляет собой на данной стадии лишь материал для исследования, притом материал окончательно не обработанный. В частности, транскрипция тюркских слов нуждается еще в уточнениях и исправлениях.

Труды Института востоковедения Академии наук СССР. Выпуск 26.

Центральной фигурой древнейшего дошедшего до нас героического эпоса монголов является глава и вождь «степной аристократии» кочевого феодализма — Чингис хан. Под его руководством монгольские феодалы сумели подняться на невиданную до того высоту: вчерашние главари мелких разбойничьих шаек, что представляли собою «степные аристократы» и их дружинники-нукеры, оказались командирами тём громадной армии, словно снежная лавина сокрушавшей все препятствия, стоявшие на ее пути, под натиском которой в прах рассыпались самые крепкие стены, и бои с которой проигрывали увенчанные славою победы над всеми прочими врагами полководцы.

Вчерашние мелкие степные хищники, обычными подвигами которых являлись нападения на проезжих в степи, набеги на соседей с целью угона скота и увода в качестве наложниц жен и дочерей побежденных, оказались теперь высшими распорядителями громадной военно-феодальной империи и обладателями таких богатств и сокровищ, о которых они прежде и не слыхали. Хотя такие перемены в положении кочевых феодалов явились совершенно .закономерным следствием достаточно еще не изученного исторического процесса, приведшего к образованию одной из величайших мировых империй, личность организатора этой империи — Чингис хана и в этом случае сыграла такую же роль, которую мы признаем за всеми крупными личностями.

Нет ничего удивительного в том, что о Чингис хане очень скоро, быть может, даже еще при жизни его были сложены многочисленные предания и разнообразные произведения героико-эпического характера.